ИМЕНА В ИСТОРИИ ПЕРМИ КОПЕЛЯН ЕФИМ ЗАХАРОВИЧ

КОПЕЛЯН ЕФИМ ЗАХАРОВИЧ.
(12.04.1912-06.03.1975)

Советский актер театра и кино, один из легендарных мастеров Большого театра драмы (БДТ) в Ленинграде. Он исполнил яркие, характерные роли в фильмах «Неуловимые мстители», «Вечный зов», «Соломенная шляпка» и многих других. Он также известен по озвучиванию в популярном телесериале «Семнадцать мгновений весны». Портрет Ефима Копеляна работы Евгения Широкова был выпущен на почтовой открытке в ознаменование 100-летия со дня рождения актера.
Из воспоминаний художника: « Бывают удивительные вещи. Мне во сне мог явиться еще не написанный портрет и не отпускать меня до тех пор, пока не оживет в реальном воплощении. Всякие несовпадения на холсте меня разочаровывали, потому что образ, явившийся во сне, всегда был интереснее рукотворного. С портретом Е. Капеляна было именно так. Я увидел его настолько живо, весь целиком: размер холста, композицию, колорит, пластику его лица, в которую я был просто влюблен. Ради нее я почти отказался от цвета. Конечно же, этот сон был навеян давней мечтой – написать этого замечательного человека… Долгожданная встреча. Первое впечатление: заходит маленький человек, на известных по экрану героев абсолютно не похожий. Такой вроде не приметный и такие образы рождал, совершенно героические! «Пойдемте ко мне, я уже знаю о Вас», — сказал он знакомым любимым голосом, и все сразу встало на свои места. Мы поднялись к нему в гримерку. Следом зашел В. Стржельчик, почему-то весь чумазый: «Рисовать?»- поинтересовался он у Копеляна. Ефим Захарович коротко ответил : «Да». Так я узнал, что согласие на портрет получено. Это для меня было как Божественное провидение. Каждый день был расписан по часам на месяц вперед: Вечером спектакль, с утра репетиции. Для меня начались нереально счастливые дни. Я все время был с актером, при чем он сам так хотел: «Для чего же ты в Ленинград приехал?». Но самой главной его заботой в то время было озвучивание фильма «Семнадцать мгновений весны». Бесконечные поиски нужной тональности характера. Когда же я рисовал? В основном, днем в театре, в его гримерке. Мой герой уже давно был закомпанован, я знал, какой ракурс взять, как подчеркнуть характерный для него наклон головы. Увиденный во сне портрет четко вел за собой. Все совпадало. Это редчайший случай, когда произошло слияние реального и нереального, одарив меня радостью быть художником. Потом не раз я убеждался в правильности выбора изобразительного языка. Краски, цвет, были бы просто помехой пластике его лица, которой я всегда любовался.»